Блокировкам посвящается.

— Алексей Алексеевич, у нас за сутки пятьсот новых заявок на платную разблокировку и почти десять тысяч — на бесплатную! — тараторили в трубке.
— Отлично, платные вперед, остальные — как получится. Что еще?
— От полиции запрос, на севере столицы предполагается сходка нежелательных элементов. Просят оказать помощь.
— Хорошо, отправьте и разверните блок-дроны, где скажут. Еще есть?
— Да, Алексей Алексеевич… — голос замялся. — Вчерашний запуск стал самым крупным за полгода, мы зацепили половину «Бубла», вырубили почти весь «Авалон». Кое-кто из наших пострадал…
— Цель оправдывает средства, помнишь?
— Помню, но…
— Блять, опять твои «но»! Конь педальный! Ну кто там из наших пострадал?

Вдруг понял, что из всех видов медийных продуктов мне недоступно создание музыки. Совсем.

Я могу создавать изображения — придумывать и воплощать визуальные образы. Могу придумывать текстовые вещи — сюжеты, сценарии, и всё такое прочее. Даже стихи.

А вот музыка недоступна. Я не могу ее придумывать. В голову приходит текст, в голову приходят картинки. А вот новые мелодии в голову не приходят никогда. Если в голову пришла мелодия — это значит, я ее где-то уже слышал. Лишь очень редко я не помню, где именно, но всегда уверен, что это не я её придумал. В детстве мне иногда казалось, что я придумал мелодию для компьютерной игры собственного сочинения, но потом всегда я с досадой вспоминал, что мелодия — из другой, существующей игры.

Для меня люди, которые могут сочинять музыку, нечто вроде богов. Их мозг умеет то, что моему совсем вообще недоступно ни при каких обстоятельствах.

Я, конечно, многого еще не умею — быстро бегать, высоко прыгать, проектировать мосты. Но я могу бегать плохо, прыгать низко и проектировать очень плохие мосты в 3Д-редакторе. А вот музыку, даже плохо, почему-то придумать не могу.

Может быть, поэтому одним из настоящих открытий для меня стало собирание музыки. В один прекрасный день я стал собирать музыку в каталоги по тематикам или внутреннему субъективному рейтингу. А в другой прекрасный день попробовал бесшовно сводить треки в длинные сборки. И мне ужасно понравилось.

Этот процесс — прослушивание, собирание, подбор по настроению и темпу, выстраивание треков в цепочки с плавно изменяющимся настроением — переключает мозг в какой-то другой, особый режим работы. Будто моя привычная оперативная память, мой монтажный стол, на котором обрабатываются обычные дневные задачи, связанные с писаниной, визуализациями и смыслами, отключается. А вместо нее включается другой монтажный стол — для музыки. И пока лампочка горит над этим другим «музыкальным» столом, мне легко и хорошо, а моя привычная визуально-текстовая «оперативка» отдыхает. И потом работает лучше.

Интересно, а есть композиторы, которые вообще не могут придумывать визуальные образы или совсем не умеют писать? Наверное, нет.

 

 

Арбузы

Еда в садике была отвратительной. Почему-то чаще всего в столовой подавали самые нелюбимые мною блюда: манную кашу по утрам и мерзкие луковые котлеты на обед, от одного запаха которых начинало выворачивать еще на подходе к столовой.

Однажды морозным зимним утром по группе прошел слух, что на обед будут арбузы. Арбузы! Это звучало практически нереально… Арбузы! В садике! Зимой!

Как-то сидел и решил написать обсурдистские полезные советы насчет Нового года. Потом подключился друг. Вот что в итоге получилось.

16 декабря 2010


,



Есть у меня несколько начатых, но недописанных рассказа (повести? романа?). Парочку, пожалуй, покажу вам (остальные довольно вкусные, а один так вообще бомба). Дописывать их уже не собираюсь. Можете взять и сочинить дальше, я против не буду)

 

Переработанная и полная версия поста — на DTF.ru

← Часть 1.

Черепашки Ниндзя

Игры делились на лоховские и «босячие». К первым относились всякие марио, тетрисы и лодеруннеры. Ко вторым — довольно редкие почему-то «Черепашки ниндзя 3», «Чип и Дейл» и «Контра».

http://www.youtube.com/v/RzS_69LTh7o?fs=1&hl=ru_RU&rel=0
Мне так и не довелось пройти эту игру.  Не мог убить этого босса, и думал, что это он слишком сложный. Много позже случайно выяснилось, что у меня был дефектный картридж с бессмертным Шреддером.

Как-то я пришел к Максу, а он такой с порога: «Мне папа пообещал подарить «Черепашек Ниндзя 3!!!» Ух и радовались мы с Максом, особенно почему-то я. Правда, было условие: только если Макс сделает сейчас в квартире уборку. И конечно, Макс бы с радостью потом дал мне картридж поиграть, да вот боится, что не успеет к приходу родителей пропылесосить…

Переработанная и полная версия поста — на DTF.ru

Картриджи

В пятом классе мы переехали на новую квартиру, и я попал в другую школу. Это была суровая гоповская школа, со всех сторон окруженная гоповским районом.

В первый же день мне рассказали историю, как один мальчик из нашего класса, Витя, вчера придушил другого мальчика. Придушил, и держал до тех пор, пока тот не описался от страха. История меня очень воодушевила. Сразу было понятно, что школа была чоткая.

Как-то дааавным-дааавно я написал вот такую мини-пьеску. Такого, конечно, никогда не было. Все имена и события вымышлены, все совпадения с реально существующими лицами и организациями — чистая случайность.

ПРИСТУП 1.
(Медиа-группа «СФЕРА БЛЕВАНИЯ» и никому не известный барнаульский дизайнер Демидий Мукалякин)

МГ «СФЕРА БЛЕВАНИЯ»: — Ой, ой. бедные мы бееедные… бюджетов нет, а сайт страсть как нужен. Демидий, нарисуете нам красивый макет? (танцуют вокруг Демидия, однообразно завывая и выделывая кренделя голым задом) read more

Тоха был очень занят — он сидел на корточках. Мимо проходили некоторые люди, они видели Тоху и сразу понимали — да, он очень занят. И уважали его. Потому что Тоха бы им показал, что он реальный пацан, еслиф чо.

Физкультуру в первом классе я невзлюбил сразу.

Вел ее суровый щетинистый коренастый мужичок. Имя ему было Михаил Артемьевич. Говорили, что он в гневе сломал руку своему сыну. Методы его были бессмысленны и беспощадны. Он любил громко орать и ставить кучу двоек и троек на каждом уроке.

Нормативы были тоже диковаты: например, даже родители на собрании удивлялись, как можно в течении минуты 100 раз прыгнуть через скакалку? Оказалось, можно. Но при одном условии – если ты Михаил Артемьевич. Любое другое существо в нашей школе сделать этого не могло.

Обычным делом были «наказательные» круги вокруг школы. Не сказал вовремя «здесь!»? Беги вокруг школы. Забыл вторую обувь? Пять кружков. Шепнул что-то на построении соседу? Ну, ты в курсе…

Еще одной фишкой Михаила Артемьевича был шпагат. Из урока в урок он терзал этим шпагатом всех до единого. Садилась на него лишь одна полубезумная девочка, которая занималась танцами. Остальные только зря травмировали себе паховые области.

Вообще, физрук был мужик довольно свойский. Уличные занятия продолжались у нас до глубокой осени. Один раз, прямо на первом уроке в восемь утра, мы выбежали на школьный стадион, на котором лежал нерастаявшими островками первый снежок. «В Черепаново – уже 16 сантиметров!» – доверительно сообщил мне Михаил Артемьевич. Я молча, с пониманием дела кивнул ему.

Я не понимал, почему он рассказал это именно мне, и что такое это «вчерепаново», и почему оно уже 16 сантиметров. Хотя я допускал, что это что-то очень важное, и что оно продвинулось уже довольно далеко для подобных дел, потому что иначе бы Михаил Артемьевич не стал бы мне об этом рассказывать. Я постоял возле него еще чуть-чуть и побежал по мерзлой траве стадиона к островкам снега, который уже почти весь растащили на «снаряды».

А спустя год Михаил Артемьевич заставил девочку из нашего класса кувыркнуться на мате, где незамеченным лежал обруч.

Она была маленькой и рыжей, ее звали Таней. Кувыркнувшись, она сломала себе позвоночник. После кувырка Таня молча лежала на мате и плакала. Михаил Артемьевич прикрикнул на нее, чтобы она встала. Он ничего не заметил до конца занятия.

После урока мы с другой девочкой буквально на руках несли Таню домой, благо, жила она недалеко.

Через неделю Михаила Артемьевича уволили.