25 июня 2015




Немного балуюсь диджейством — созданием сетов из хороших и любимых песен. Делаю в Traktor DJ, очень нравится. 

Миксы, отсортированные по дате от новых к старым ↓

Вторая часть микса, посвященного началу лета 2015 года. Вторая часть, как мне кажется, получилась куда круче первой.

Микс начала лета 2015. Песен собралось так много, что разбил на 2 части. Первую часть мучил очень долго, видимо, поэтому не совсем ей доволен.

Микс из новенького образца весны 2015 года.

Микс из любимых клубных танцевалок середины 2000-х. Студенческая клубная молодость!

Первый вменяемый микс. Собран из всякого любимого старья начала и середины 2000-х. 


    31 августа 2014


    , , ,



    — Заехала семья. Из Чехословакии. С двумя детьми! — на причудливой смеси испанского, английского и размашистых жестов доверительно сообщает Ампаро. И свистящим шепотом добавляет, — Кажется они того, это... Она делает страшные глаза и красноречиво машет рукой, чтобы мне было сразу понятно, что семья «из Чехословакии» и правда  «того».

    Ампаро — бодрая испанская бабушка небольшого роста, у которой мы снимаем комнату в квартире в пригороде Барселоны. Кроме нее, в четырехкомнатных апартаментах живет золотистый ретривер Макс весьма преклонного возраста. Из всех развлечений Максу доступны разве что разговоры с другими собакам (когда их лай доносится с улицы), да прикидываться мертвым. Он раскладывает свои обширные телеса посреди возле входной двери и так лежит не двигаясь.

    — Контролирует ситуацию, — поясняет Ампаро и заразительно хихикает.

    Новая семья, занявшая соседнюю с нами комнату — две пышногрудые женщины из Чехии с двумя девочками лет 7. Одна — пергидрольная блондинка с военным ежиком на голове, сносно разговаривает по-английски. Вторая — волоокая и крупная, в очках, только улыбается и молчит. Ампаро, как человек консервативных взглядов, видимо, слегка смущена составом семьи новых постояльцев. Но поделать ничего не может — нужно на что-то доучивать младшего сына.

    — Ваша профессия — музыкант? — с порога спрашивает меня она, едва я успеваю занести наши чемоданы через порог. Этот бесхитростный мостик она сразу же перекидывает на нужную тему, — а мой Джозеф — музыкант! Он играет на контрабасе и как это... вжи-вжи... электро!

    Джозеф машет на нее рукой, мол, не отвлекай гостей. Он учится на музыканта, иногда приезжая к матери, чтобы помочь по хозяйству. Раньше вся эта квартира принадлежала им: Ампаро и четырем ее детям. Но теперь все разъехались, дела стали идти неважно, и часть квартиры сдается постояльцам через сайт.

    — Этим занимается Карме, она у нас умная, — говорит Джозеф. — А мой брат Микель занимался настройкой интернета здесь, он работает в телекоммуникациях!

    Макс тем временем подходит к нам поближе и начинает спокойно обнюхивать.

    — Он очень добрый, не бойтесь, — говорит Джозеф и на всякий случай отгоняет добряка-пса.

    Квартира, где нам предстоит жить целую неделю, такая же шумная, как и ее хозяйка: двери страшно скрипят, замки грохочат, унитаз оглушительно полощет набираемой водой. Даже чайник и тот закипает с каким-то воем. По вечерам Ампаро долго и на приличной громкости смотрит какие-то сериалы на испанском.

    Вообще, Ампаро — ужасно общительная старушка.

    — Английский знаю очень плохо, ха-ха-ха! – наткнувшись как-то на меня в коридоре, она машет руками, хохочет, затем доверительно берет за плечо. — Кстати, если будете в ванной и вдруг выключится свет — это я, заранее простите меня!

    Я улыбаюсь и говорю, что все в порядке.

    Лесбийская семья из Праги, живущая в соседней с нами комнате, по утрам жарит на общей кухне жутко вонючую колбасу и оставляет в ванной после себя лужи воды на полу и несмытую бумагу в унитазе. А еще обе мамаши постоянно разгуливают по квартире в одних купальниках, из-за чего сами напоминают вареные колбасы, туго перетянутые веревочками.

    — Извините за ваших соседей, они того... не очень нормальные... ну ты меня понимаешь! — сокрушенно извиняется Ампаро, — я им сказала, чтобы они больше не жарили эту колбасу, эту «чоризо», сказала, чтобы они думали и о других гостях! Это первые постояльцы, которые так много готовят! Они крейзи! — и она крутит пальцами у двух висков одновременно.

    Я киваю, соглашаясь с тем, что они совершенно крейзи.

    Нетрадиционная семейка после получения выговора колбасу жарить прекращает и, вообще, теперь старается появляться в квартире как можно реже. Однажды они наливают в большую бутылку джин и энергетик и уходят на ночную пляжную вечеринку. Детей оставляют дома на всю ночь. Ночью дети по очереди бегают на кухню, где я сижу работаю, чтобы со страшным шумом и запахом жарить попкорн в микроволновке.

    В последующие дни мы часто слышим, как Ампаро выговаривает что-то мамашам, на что те только отвечают «Йес» и  «Оф корс» с почтительной интонацией.

    Наши продукты мы храним на одной из двух полок маленького холодильника, стоящего в гостевой кухне. Вторую полку занимает еда чешской семьи.

    — Если вам нужно больше места в холодильнике, только скажите! Я могу — только для вас — дать вам место в супербольшом холодильнике в кухне! Только скажите!

    Я мотаю головой: не нужно.

    Стиральная машинка гостям недоступна. Я по этому поводу я пишу Карме — дочке хозяйки. Она говорит, что в городке есть прачечные, но если белья немного, его можно отдать Ампаро.

    Та вместе с постиранным бельем выдает мне ключи от крыши — белье вывешивают сушиться там. Вечером я иду и развешиваю белье на специальной веревке на крыше. Вид оттуда чудесный: море с одной стороны, холмы с другой, внизу — улочки тихого прибрежного городка.

    — Эти… ммм… леди… гомо-как-их-там, – Ампаро кивает в сторону закрытой двери чехов, снисходительно улыбаясь, — просили меня постирать и их белье тоже. Но я сказала — только завтра. Завтра будет солнце, я знаю погоду!

    Назавтра утром белье уже постирано, и одна из чешских мамаш развешивает его на сушилке в кухне. За что получает очередной выговор от хозяйки.

    — А вы были в парке «Гуэль»? Потрясающе там! — Ампаро неожиданно возникает в окне кухни с сигаретой в руках. На часах час ночи, я сижу на кухне с ноутбуком и работаю. Окно выходит во внутреннюю шахту дома, а, так как эта квартира располагается на первом этаже, то Ампаро сделала на дне шахты ее продолжение. Здесь стоит стиральная машина, несколько столов, какой-то хлам. — Там очень красиво. Но очень дорого!

    Я подтверждаю, что в Барселоне все дорого.

    — А в вашем городе в Сибири дорого?

    Я говорю, что раза в два дешевле, чем здесь.

    — Ох-ох! Сколько вы платите за интернет и телефон? 10 евро? А я плачу 70 евро! И оно дорожает и дорожает каждый месяц, — старушка вздымает руки к небу, показывая, как именно оно дорожает. — Тут очень дорого! Барселону сделали очень дорогой для жителей, подняли цены для туристов. Так что местные жители должны сбегать и сдавать свои квартиры. Они крейзи! — Ампаро опять крутит пальцами у двух висков одновременно.

    Я киваю, соглашаюсь с тем, что совершенно крейзи.

    — Зато тут солнце. И фламенко! Ну, ты меня понимаешь! — она заразительно смеется.

    Я ее понимаю.

    — Я вас больше люблю, чем их, — говорит как-то старушка, — Тебя, твою жену, сестру.

    Неделя на берегу Средиземного моря проходит весело и незаметно. Наступает время нашего отъезда.

    — Вы — очень хорошие! — говорит Ампаро, стоя в дверях прихожей. Не то, что эти — «террибль»! Пришлите мне открытку из Сибири.

    Мы киваем и говорим, что обязательно пришлем. Отгоняем Макса, который мешает пройти к двери.

    Ампаро закрывает за нами дверь, лучезарно улыбаясь.

    «Спасибо за приезд, ребята. Принимали вас с большим удовольствием, да и мама была очень счастлива! » — пишет мне Карме через несколько дней после прибытия домой.

    Я пишу ей ответ.

    И надо не забыть отправить старушке открытку.

    amparo


      Я отстёгивал велосипед от трубы возле кафе, когда услышал:

      — Граждане, не проходим мимо! Профессиональная попрошайка, баба Галя! Восемь кошек, два котёнка!

      Низенькая старушка в очках, весьма опрятно одетая, семенила туда-сюда по тротуару.

      — Прошу милостыню впервые! Бомжиха на полулегальном положении!

      Голос старушки был бодрым и преисполненным какой-то горькой иронии. 

      — Ну подайте, пожалуйста! Бабке на питание!

      Последние слова были обращены к парочке, проходившей мимо. Парень отшатнулся от старушки, увлекая за собой девушку. 

      Я нервно завозился с замком велосипеда. Не очень-то хотелось, чтобы попрошайка подошла ко мне. Я довольно редко подаю кому-то на улице. Совсем никогда не подаю старухам, ошивающимся возле церкви — тем, которые беспрестанно крестятся и умело заглядывают прямо в душу своими пропитанными духовностью глазами. Никогда не подаю «мамашкам», сидящим с вечно спящими детьми на руках. Изредка подаю тем, кто подходит сам. Часто — тем, кто поёт, танцует или делает хоть что-нибудь. Почему-то совсем не хочется подавать тем, кто выглядит безвозвратно опустившимся, а хочется тем, кто сохраняет хоть каплю достоинства. 

      К примеру, ты видишь, что вот этот дядька — профессиональный музыкант, он лихо играет на гитаре или скрипке, да и костюмчик у него не затаскан в подворотнях, а недавно вынут из шкафа, и лицо явно привыкло видеть публику более взыскательную, чем равнодушные прохожие. Что за обстоятельства вынудили его выйти на улицу, поставить перед собой шапку и играть? Такие истории, пусть и сформулированные очень крупными мазками на ходу, трогают гораздо больше, чем молчаливые укоры «мамашек» со спящими детьми или профессиональное заглядывание в душу воцерковленных старушек.

      «Профессиональная попрошайка» тем временем потопталась на тротуаре и, так как рядом никого не оказалось, двинулась ко мне.

      — Почти бомжиха! Оказалась на улице волею случая! — старушка потрясла рукой, в которой уже лежала пара монеток (явно сама бросила), и затем, будто спохватившись, представилась, — баба Галя! 

      Баба Галя совершенно не была похожа на попрошайку. Старческая «химия» на седой голове, громадные очки, стекла которых сильно увеличивали ее глаза, явно поношенная, но вполне чистая одежда. Никакого рванья, подбитых глаз или разящего за километры запаха. Никаких признаков бомжа. Нетипичный персонаж.

      — Подайте на еду! 
      — А пенсия? — такой вопрос показался мне очень логичным.
      — Пенсия пять восемьсот, отдаю за жильё три тысячи. На еду уже нет.
      — А что случилось? — мне стало действительно интересно.
      — Выселили из собственной квартиры! Вот, сужусь, — бойко ответила баба Галя.
      — И кто же вас выселил?
      — Стыдно сказать… — старушка слегка замешкалась, — собственный сын. Но я сужусь, дело уже в суде, уже в кассации! Сначала было в апелляции, теперь в кассации. Им занимаются юристы… хорошие. Раньше-то занимались не очень, а теперь — хорошие.

      Я молчал. О том, как дети выкидывали из квартир собственных родителей, слышать доводилось. Под каким-то предлогом они добивались, чтобы те выписались, а потом вдруг меняли замки в двери. Теперь же я разглядывал эту странноватую старушку и думал, что вот он, персонаж как раз из такой истории, стоит передо мной, сгорбившись и ждет, что я дам денег на еду, ибо пенсия пять восемьсот. 

      — Да вы можете проверить, я живу на Ленина пятьдесят один «а»! Хорошо, хозяйка добрая, сдаёт мне жильё за три тыщи! — баба Галя затараторила, видимо, приняв мое долгое молчание за недоверие. — Добрая, добрая, пустила бабку.

      И добавила:

      — У меня восемь кошек. И два котенка. Недавно родились. Одного я хотела отдать, но не взяли… Две тысячи не хватает на еду. 

      Я достал из кармана кошелек, вытащил все купюры, которые там лежали — совсем немного, до обидного смешная сумма — и протянул ей. 

      — Так много мне ещё не подавали! — старушка схватила деньги и осталась стоять с зажатыми купюрами в руке, — столько иногда за целый день не собираю… Восемь кошек! — повторила она. 

      Я тем временем отстегнул велосипед, положил замок в рюкзак и приготовился ехать.

      — Ну, ладно, удачи вам с вашим делом! — я попытался закончить разговор, потому что мне уже было неловко и как-то стыдно. Сразу за всех. За бабу Галю, у которой такой непутёвый сын, за самого сына, который почему-то выкинул мать из квартиры, за страну, в которой возможен такой чудовищный сценарий... И даже за котенка, который родился, и которого никто не взял. 

      —Погоди! — баба Галя придвинулась поближе и тон ее стал слегка заговорщицким. — Раз ты мне доброе дело сделал, тоже тебе доброе дело сделаю!

      От этой фразы повеяло таким затасканным сказочным клише, что я даже улыбнулся. Каждый раз, когда начинаешь ощущать себя в сказке, это завораживает только в первые секунды. Потом ты обычно понимаешь, насколько это глупо — стоять и ощущать себя попавшим в сказку, и ощущение махом пропадает.

      Владелица восьми кошек и двух котят, одного из которых не взяли, тем временем, продолжила:

      — Секретную молитву сейчас произнесу. Как мне повезло сильно, так и тебе сильно повезёт. Я хотела на еду получить — я получила. Так и ты получишь то, что сильно хочешь. Только ты знаешь, что хочешь, и ты это получишь!

      По части секретных молитв баба Галя явно была не большой мастерицей. Во всяком случае, это совсем не было похоже на каноническую молитву. 

      — Это произойдет, может, сегодня! А, может, завтра! — баба Галя явно вошла в раж.

      — Ладно, э-э-э, спасибо… Удачи вам! — я встал на одну педаль велосипеда, показав, что мне надо ехать.

      — Если не завтра, то точно — скоро-скоро! — не унималась старушка, — обязательно! 

      — Спасибо вам, правда! Буду ждать!

      От временной неопределённости секретной молитвы бабы Гали было уже совсем неловко. Я вскочил на велосипед.
       
      — И тебе спасибо от бабки Гали!.. — эти слова донеслись уже вслед. 

      Я прибавил скорости и понёсся по умытому полуденным дождиком проспекту Ленина. 

      Лица прохожих, попадающихся мне навстречу, были какими-то счастливыми. Как будто у них у всех случилось что-то хорошее. Может, сегодня. А может, вчера. Если не вчера, то точно — когда-то совсем недавно.

      Ехал и улыбался.


        Samsung C100

        11

        Наступил 2004 год.

        Интернет дома все еще был по диалапу, но телефоны уже обзавелись цветными экранами и полифонией. По телевизору стали крутить рекламу, которая убеждала зрителя, что полифония неотличима от звучания оркестра. В это, конечно, не верилось, но телефон такой иметь захотелось вдруг очень сильно. Читать дальше →


          Samsung N500

          Моим первым телефоном стал Samsung SGH-N500, в обиходе просто «ну такой серебристый, с голубой подсветкой».

          Холодным весенним утром в субботу я пришел к своему другу за этим устройством. Вчера заказчик оплатил мне за проект какие-то невероятные 3000 рублей, и вот теперь пришел к нему за телефоном.

          Я учился на 1 курсе юридического факультета. У нас была потрясающая группа. В ней, как и в каждом потрясающем обществе, царила сегрегация. Группа была сегрегирована на 2 сегмента: «дети крутых родителей» и «ребята из деревень». И две этих группировки друг с другом почти не общались.  Я же холодно болтался между ними — не принадлежал ни той, ни другой, и поэтому одинаково весело общался со всеми. Впрочем, родители не могли купить мне ни телефон, ни даже автомобиль.

          Зато я, кажется, единственный в группе, мог себе на телефон заработать. Тогда еще я не особо осознавал важность этого факта. Её из меня выбивали подслушанные на переменах обсуждения на темы вроде «чем Марк-2 круче «камрюхи». У меня дома не было ни «Марка-2», ни даже самой завалящей  «камрюхи».

          Зато у меня был телефон, который я купил себе сам.

          О, это был прекрасный телефон! Даже по сегодняшним меркам он был крут: сделанный из очень приятного пластика, был он монолитный, тяжелый, не скрипел при сжатии и имел совершенно чумовую ярко-голубую подсветку. Более ценной и редкой была только белая — за нее не грех было и убить.

          Конечно, уже вышли и первые телефоны с цветным экраном (помните, убогая Motorola C350?), и раскладушки (по непонятной причине они казались мне жутко крутыми), но в этот телефон я влюбился сразу.

          Сверху у него был светодиод, который периодически, с невероятно стильным интервалом, подмигивал, давая понять, что я на связи. Подмигивать он мог разными цветами. Я сразу поставил ультра-крутой белый цвет. У других, как потом выяснилось, были лошарские оранжевые или зеленые светодиоды. И было ясно как день: самый крутой — у меня!

          654214082

          Я принес его домой и первый час, совершенно потеряв чувство реальности, просто слушал мелодии для звонка, коих было аж 30 штук. Убогих, писклявых. В комплекте был даже редактор мелодий, где методом тыка на слух можно было подобрать мелодию не длиннее 30 секунд. Я тут же подобрал «В лесу родилась ёлочка».

          С телефоном мне стало  гораздо, гораздо круче. С важным видом я вынимал его и разговаривал, специально держа его так, чтобы все видели заднюю крышку. На ней не было ровным счетом ни черта, но мне все равно хотелось, чтобы все видели ее, эту заднюю крышку телефона. Моего телефона.

          В группе все усиленно следили, какой у кого телефон появился, и мой телефон тут же стал предметом пристального изучения. На парах он ходил по рукам, обсуждался, мне показывались поднятые вверх большие пальцы, приправленные авторитетными одобрительными кивками: мол, телефон — порядок. Я и так это знал.

          158232455_3fe1980eb7

          Да, это были те благодатные времена, когда на мелодию звонка было невозможно поставить файл песни. То есть вообще. Если бы можно было, то на занятиях мы бы то и дело слышали «Круто ты попал на ти-ви», Катю Лель и какую-нибудь Акулу. Но мы их не слышали. И это было счастье.

          Так как я очень стеснялся нарушить где-то тишину, особенно на лекции (таких как я было немного — большинство наоборот выкручивало громкость звонка на максимум), телефон все время находился в беззвучном режиме.

          Спустя месяц я приобрел совершенно мерзкую привычку неожиданно обрывать разговор с живым собеседником, выхватывать из кармана телефон и отвечать на звонок. Меня даже стали пародировать ребята-квнщики: в диалоге со мной они внезапно хватались за карман, подносили руку к уху и демонстративно отворачивались, говоря «Алло! ». Я устыдился. Отныне звонки дожидались своей очереди вслед за разговорами из реальной жизни. Этого правила я стараюсь придерживаться и до сих пор. Получается не всегда.

          215779632

          (Продолжение будет)


            16 февраля 2014




            Оскароносный Александр Пейн родился в Небраске, вырос в Небраске, снял большинство своих фильмов в Небраске. Его новый фильм «Небраска» снят, конечно, в Небраске.

            Нелепый растрепанный дед, одним своим видом вызывающий улыбку сквозь слезы (спасибо Брюсу Дерну за крайне убедительную игру — его уже номинировали на «Оскар» за эту роли, кстати), получает письмо о том, что он выиграл в лотерею, и с упорством, достойным мула, пытается попасть в Небраску, чтобы заполучить выигрыш. Его младший сын жалеет старика и соглашается проделать долгий путь до Линкольна вместе с ним. По пути он узнает много нового о жизни своих родителей и их друзей.

            NEBRASKA

            Мягкая неспешная манера Пейна вести зрителя сквозь историю поначалу убаюкивает, но когда ты настраиваешься на этот ритм, то начинаешь лучше слышать вкрадчивый рассказ режиссера. Под любимый гитарный саундтрек, подкрепляя все это дело резкой черно-белой картинкой, он показывает нам жизнь обычного американского захолустья. Как живут, старятся и наводят между собой разборки его обитатели. Какие разговоры ведут от нечего делать. Что они делают, когда один из них вдруг оказывается будущим миллионером.

            У Пейна всегда отлично получалось снимать роад-муви ( «На обочине», «Потомки»), и «Небраска» не исключение. Тут нет прямого морализаторства и надуманных обобщений. Напротив — полно приятных мелких деталей в диалогах и ситуациях. Трагикомичность «Небраски» отточена до совершенства — притом, что режиссер предельно естественен и умело избегает избитых вещей.

            Фильм не вышел в широком прокате, но уже номинирован на Оскар как «Лучший фильм года».


              20 января 2014


              , ,



              Когда я учился в школе, меня очень любили отправлять на разные олимпиады. И вот, в 10-м классе я попал на Краевую Олимпиаду По Истории. Тут каждое слово надо писать с Большой буквы, потому что именно с таким пиететом про эту Олимпиаду говорили учителя. Для нашей школы было событием, чтобы ученик попадал на Краевую Олимпиаду. Это надо было быть редким человеком, чтобы, учась в нашей гоповской школе, попасть на Краевую.

              Олимпиада проводилась в Педагогическом университете, куда съехались 9- 10- и 11-классники со всего края. Главным призом Олимпиады было попадание в этот самый Пед без экзаменов, что, прямо скажем, было мне даром не нужно. Однако, я вынужден был приехать сюда, так как имел неосторожность занять 1 место в районной олимпиаде по истории месяцем раньше. Все это, заметьте, было на каникулах, когда дети должны отдыхать, но нет! По мнению олимпиадно-исторически-краевых организаторов, на каникулах дети должны были ехать на Краевую Олимпиаду По Истории. Они и ехали.

              Историю я в 10 классе знал весьма паршиво. Нет, потом-то я, конечно, подучил ее, особенно советский период (как самый мне интересный), но в 10 классе история точно не была моим коньком. 

              Все действо проходило в три дня. В первый день была защита рефератов, во второй — разные тесты, эссе и другие конкурсы, и в третий — награждение. Реферат я защитил более или менее сносно, хотя половину из отведенных 15 минут я сам от волнения не понимал, что говорю. Получил за него 9 баллов при максимуме в 15, как потом выяснилось.

              На следующий день первым заданием было «Историческое эссе». Задание было такое: написать двухстраничное эссе про период, начиная от смерти Петра I и заканчивая восхождением на престол Екатерины II. И тут я понял, что погиб. Честно сказать, про этот период я знал две вещи: 1) Умер Пётр I 2) На престол взошла Екатерина II. А, да — тут же, на месте, я узнал про этот период третью вещь: МЕЖДУ НИМИ БЫЛ КТО-ТО ЕЩЁ! Задание при всём при этом было сформулировано в мерзкой стихотворной форме, что придавало ему уж совсем издевательское звучание.

              Копаться в памяти было бесполезно: я не знал никого от Петра I до Екатерины II. Я даже не знал, сколько их было и сколько лет прошло! Погиб! Глупым образом погиб на глупой Олимпиаде По Истории! Краевой!

              Видимо, мои мучительные мысли так хорошо отражались на моем лице и жестах, что незнакомая девушка, сидящая за партой справа, вдруг бросила мне клочок бумаги. Я просто сидел, уткнувшись в свой пустой листок, и вдруг в поле зрения справа прилетел этот самый клочок. Там было написано 7 имен, начиная от Екатерины I и заканчивая Петром III. Вот их, оказывается, сколько было! Я в знак благодарности посмотрел на девушку максимально страшными глазами, кивнул и снова уткнулся в свой пустой листок. 

              И дальше я не совсем помню, что было. Помню, что сдавал четыре исписанных с обеих сторон листа. Помню, что накатал бы еще столько же, если бы не строгое краевое покашливание олимпиадно-исторической тёти. Помню, что догнал ту девушку в коридоре и еще раз поблагодарил за неожиданную подсказку. Она только как-то нервно улыбнулась и быстро отошла в сторону.

              Я, хоть убей, не помню, что я там написал. И откуда в моей голове появилось хоть что-то. И появилось ли вообще, а если появилось — то что же я там написал? 

              На следующий день подводили итоги. Максимально возможный балл за задание был 18. Результаты называли, начиная с самого худшего (2 балла), и я каждый раз спокойно ждал свою фамилию, однако, услышал ее лишь когда олимпиадно-краевая тетя перевалила за середину списка. Я получил 9 баллов.

              Учительница истории меня потом хвалила за отличное эссе. Мол, для ученика школы неисторической направленности эссе было даже слишком хорошим. Уж не знаю, читала она его или нет. Но, по ее словам, я был молодец и гордость школы. Я даже не слушал ее толком. Мне тогда жутко хотелось попасть домой, где у меня был компьютер и совсем недавно купленный модем, и несколько получасовых талончиков на диалап, и еще очень пугающие просторы Интернета. 

              На дворе стоял 2001 год.


                Я проснулся от того, что голову сдавливала липкая духота. В купе было жарко и влажно. И ещё его сотрясал громогласный храп — сызранские бабушки оказались страшными храпуньями. Поезд стоял на месте, вокруг было тихо. Видимо, это был Новосибирcк, потому что время было 3 утра: как раз в это время поезд встает на пятичасовую стоянку перед отправлением в Барнаул.

                Я возвращался с конференции из Омска. Этим же поездом ехали ребята-томичи, с которыми мы вечером успели посидеть в их купе и попить пива. Мне же в качестве попутчиц достались три бабульки с окающим говором. Выяснилось, что они едут из Сызрани в Белокуриху на лечение. Услышав побрякивание бутылок пива в сумке, они с ходу предупредили, чтобы я не пил много, а то «ехал тут один с нами, его девки споили пришли! » Про дальнейшую судьбу споенного пришедшими девками бабки из сызрани не распространялись. Читать дальше →


                  Есть подзаезженный афоризм о том, что чтобы стать умным, нужно прочитать всего 10 книг. Но чтобы найти их, нужно прочитать тысячи.

                  Как-то издательство «Манн, Иванов и Фербер» прислали мне на рецензию две книги, но ни на одну из них я написать отзыв так и не удосужился. А отзыв мне захотелось написать по другой книге. Это «Идеальный Питч» Орена Клаффа (она же — Pitch Anytning в оригинале).  И, кажется, это одна из Тех Самых десяти книг.

                   

                  66314_1

                  Читать начал внезапно: увидел название и захотел  узнать, что, нахрен, за «питч» такой? У меня всегда так — бифуркации, паноптикумы и прочие клаттеры не дают покоя. И вот — питч какой-то. Вероятно, это нечто важное, раз про это написали целую книгу (что в мире бизнес-литературы, откровенно скажем, совсем не показатель: 80% книг — это пережёвывание соплей на тему «Возьмите себя в руки. перестаньте болеть и лениться, принимайтесь за работу»).

                  Оказалось, что «питч» — это презентация перед инвесторами, чтобы выбить из них деньги на проект. Честно говоря, я нечастно (если быть точнее — никогда) не выступал перед инвесторами, чтобы выбить от них деньги на проект. Зато я очень часто выступаю перед заказчиками с похожими целями: либо чтобы заключить сделку, либо — презентовать результат нашей работы.

                  В среднем  я прочитываю 1-2 книги на тему бизнеса или психологии в месяц, но давненько не встречал такого свежака.

                  Итак, о чём пишет автор? Как провести питч, конечно. При этом книга — не очередной сборник идиотских советов в стиле «Откройте любую презентацию Джобса, он крут, не правда ли? Сделайте так же, как он» (хотя, надо признать, на определенной стадии саморазвития нужны и такие книги, да).

                  Автор пишет, что случайности не случайны, и в основе успешности донесения любой мысли лежит вовсе не её содержание, а правильность подачи.

                  Мне, честно говоря, польстило, что автор разделяет со мной теорию о том, что все люди — довольно шаблонные биороботы и даже самое сложное поведение базируется на очень простых вещах, зашитых в той зоне мозга, которая сформировалась миллионы лет назад. Автор называет его «крокодильим мозгом» и доходчиво объясняет его функции и взаимосвязь с неокортексом ( «высшим» мозгом, где принимаются уже осмысленные решения).

                  Технологию, с помощью которой можно вызвать доверие у «крокодильего мозга» слушателя, автор называет «фреймингом». Честно сказать, я до конца книги пытался для себя простыми словами описать, что же такое эти фреймы. К концу мне это удалось: фреймы — это просто угол зрения на ситуацию.

                  Автор начинает сразу с очень насущных проблем. Например, вы пришли на презентацию к Хозяину Жизни (олигарху там, или чиновнику), он пепелит вас взглядом, загоняет в психологическую роль подчиненного и, вообще, твари дрожащей. Что делать? Бороться. Автор называет это «разрушением фрейма власти», т. е. разбивание в клочья взгляда Хозяина Жизни на ситуацию и демонстрация ему своей точки зрения ( «Да, у тебя больше денег, но это не для меня честь поработать с тобой, а для тебя — со мной»).

                  В обычной жизни обрывки фрейминга называются «поставить на место», «взять верх», и некоторые умеют использовать их интуитивно. И этим счастливчикам я завидую. Сразу подумалось, что Остап Бендер на интуитивном уровне мастерски владел фреймингом и дефреймингом, заставляя оппонента смотреть на ситуацию так, как это надо ему — Бендеру.

                  Я, к сожалению, на интуитивном уровне фреймингом владею хреново, поэтому книга жутко взволновала.

                  Забавно, что в некоторых местах Орен Клафф совпадает, а в некоторых — противоречит другой моей любимой книге — «Сначала скажите Нет“» Джима Кэмпа. Если Кэмп говорит «Будьте как лейтенант Коломбо и действуйте тихо, въедливо и настойчиво», то основной посыл Клаффа, как мне показалось,  — «Будьте как Хан Соло или Индиана Джонс — удаль, но с планом и хитрецой! ». Вообще, обе книги здорово друг друга дополняют.

                  Pitch-Perfect-pitch-perfect-33955048-600-700

                  Радует, что автор лишен иллюзий по поводу разного MBA-говна, вроде «Принцип win-win» и прочей приторной лабуды. Нет, все честно: жизнь — боль, всё — тлен, хочешь на равных беседовать с акулами и тиграми — вот тебе для этого приёмы.

                  Едва закончив чтение, я начал ее по второму разу — с нехудожественной литературой у меня такого ещё не бывало.

                  Короче, рекомендую.

                  P.S. Давно хотел начать писать рецензии на прочитанные книги, что ж, вот и начал, поздравляйте меня ;)


                    Увидел из окна в День ВМФ.

                    Сначала защитники Родины разбирались друг с другом. Оскорбляли, угрожали, догоняли, избивали в луже.

                    Читать дальше →